Webrating Webrating
Webrating
Rambler's Top100
  О проекте WEBRATING
  Оперативная информация
 
Новости
Вестник Интернет-рекламы
Форумы
События
  Инфоцентр
 
Статьи
Каталог ресурсов
Глоссарий
  Рынок
 
Каталог рекламных площадок
Каталог ведущих агентств Интернет-рекламы
Каталог технологических компаний
Лица Интернет-рекламы
  tmp6  

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

ОЛИВЕР ЛОДЖ. «РАЙМОНД».

В книге сэра Оливера Лоджа «Раймонд», в которой рассказывается об установленной экстраординарной связи с сыном после его гибели, а также в материалах специалистов БОПИ, анализирующих и оценивающих этот рассказ, большое место отводится методам и технике парапсихических исследований. Для этого есть веские причины.
Какие именно слова бесспорно доказывают, что информация, принятая медиумом для передачи сэру Оливеру, исходила от сына Лоджа Раймонда и ни от кого другого? В какой степени эти сообщения могли оказаться «загрязненными» со стороны телепатического, медиумистического или какого-либо другого влияния? Возможно ли, чтобы Раймонд во время сеансов в одном случае пребывал в полусонном состоянии, а в другом - состоянии полного бодрствования? Поскольку Раймонд не был получившим специальную подготовку ученым, то переданные им описания мира, в котором человек существует после смерти, могли оказаться просто его субъективными впечатлениями; но тогда какие научные выводы можно сделать на основе его впечатлений относительно фундаментальной структуры потустороннего мира и свойственных ему видов энергии?
Все эти вопросы, конечно, для ученых имеют жизненно важное значение.
Нам хотелось бы остановиться главным образом на самом вступлении личности человека в потусторонний мир, на том, как ею это ощущается.
Мы рассматриваем информацию Раймонда в качестве спонтанного, субъективного выражения прямого опыта, как информацию почти абсолютно «чистую», то есть не загрязненную никакими влияниями и помехами, как информацию, обладающую определенной ценностью для тех из нас, кто более склонен познавать жизнь через собственный опыт, чем анализировать ее. Поэтому в нижеследующем рассказе мы опускаем технические пояснения исследователей и как бы «передаем слово» самому Раймонду.
Раймонд Лодж, младший офицер Британских вооруженных сил во Франции во время первой мировой войны, был убит в бою в сентябре 1915 года. В это время его отец, сэр Оливер Лодж, был занят проведением цикла парапсихологических исследований, которым он теперь посвящал большую часть своего времени. В этом случае он работал «анонимно» (то есть не раскрывал своего подлинного имени и званий) с тремя медиумами: миссис Кэтрин Кеннеди (она была «медиумом - автоматистом», в состоянии транса она неосознанно для себя, автоматически воспроизводила послания в письменном виде); миссис Глэдис Осборн Леонард, работавшей как в состоянии транса, так и с помощью спиритической доски, но с Лоджем она в основном работала как трансмедиум, и мистером А. Ваут-Питерсом, трансмедиумом. В это же время наибольшую активность в общении с миром живых проявлял Фредерик Майерс, скончавшийся в 1901 году.
Майерс тогда часто выходил через медиумов на связь со своими друзьями, оставшимися жить на земле. Первое предвестие о смерти Раймонда пришло от Майерса в сообщении, известном как «послание Фавна».
Раймонд Лодж был убит 14 сентября 1915 года во Фландрии, ему шел тогда 26-и год. Более чем за месяц до смерти Раймонда, 8 августа 1915 года, во время сеанса знаменитого американского медиума миссис Ленор Пайпер в Гринфилде (штат Массачусетс) было записано короткое послание от Майерса к Лоджу. Его обычным порядком переслали Лоджу по международной сети обмена данными в области парапсихологии, создавшейся к тому времени между учеными. Через медиума говорил доктор Ричард Ходгсон (он умер в 1905-ом). Вот его послание:
«Послушайте, Лодж, хотя мы и не вместе, как бывало раньше, но это не совсем так: мы все-таки можем общаться. Майерс говорит, что вам выпала роль поэта, а он будет действовать за Фавна. За Фавна. Верролл это поймет».
Сейчас хорошо известно, что Майерс, будучи выдающимся специалистом в классической филологии, часто облекал свои послания в форму ассоциаций и отсылок к греческой и римской поэзии и другим работам античных классиков, то есть к той области знаний, которая почти наверняка неизвестна среднему медиуму. Так послания Майерса оберегались от возможных «загрязнений», и личность их «автора» устанавливалась вне всяких сомнений. Под «Верролл» имелась в виду миссис Артур У. Верролл, вдова известного кембриджского ученого, специалиста по античной классике, и сама компетентный специалист в этой области. Она сразу же определила, на что ссылается Майерс и смысл этой отсылки. В «Одах» римского поэта Горация есть эпизод, в котором говорится о том, как поэт не смог уберечься от падающего дерева – ему помог бог Фавн, «хранитель поэтов». Это могло означать, что Лоджа вскоре должен постигнуть некий удар, а Майерс собирается сделать все, что сможет, исполняя роль хранителя.
В парапсихических исследованиях, проводимых сэром Оливером Лоджем, ему помогала вся его семья. Но первый сеанс, в котором участвовал член семьи Лоджа, состоялся 25 сентября 1915 года – одиннадцать дней спустя после гибели Раймонда. На сеансе у медиума миссис Леонард присутствовала инкогнито жена сэра Оливера – леди Лодж. Медиум миссис Леонард, таким образом, не знала ее настоящего имени и отношения к Раймонду. Никаких попыток установить контакт с Раймондом не предпринимались. И тем не менее мать получила следующее послание от «умершего» сына: «Скажи отцу, что я встретил здесь нескольких его друзей». На вопрос матери, не может ли он назвать кого-нибудь из них по имени, последовал ответ: «Да, Майерса». Спустя два дня на сеансе с этим же медиумом присутствовал сэр Оливер Лодж, вновь «анонимно».
Контролер миссис Леонард, Феда, объявив, что Раймонд находится в контакте с ней, сказала:
«Он говорит, что ему там трудно, но у него много добрых друзей, которые ему помогают. Он знает, что его ожидает здесь большая работа, как только он будет немного больше готов к ней. Он иногда сомневается, будет ли он на это способен. Но ему говорят, что он сможет. У него хорошие учителя и наставники. Он показывает мне букву «М»... говорит, что чувствует, будто у него теперь два отца. Прежний и другой... День или два назад он почувствовал, что его сознание уже больше не подавлено. Он чувствует себя сейчас легче и лучше, последние дни. Сначала он был потерян. Не мог собраться с силами. Но это продолжалось недолго, ему повезло. Ему вскоре все объяснили, и он понял, где находится».
В тот же день миссис Лодж была «анонимно» на спиритическом сеансе у мистера Питерса. Через него прошло следующее сообщение: «Этот джентльмен, занимавшийся поэзией, - я вижу букву «М», - помогает вашему сыну общаться с нами». Спустя несколько мгновений Питерс подскочил, щелкнул пальцами и почти прокричал: «Боже мой! Если бы отец мог сейчас увидеть его! Он совсем окреп, как бы это тронуло отца!» Через две недели на сеансе с миссис Леонард «сам» Майерс подтвердил знаменитое «послание Фавна» как обещание помочь Раймонду и его семье в это трудное переходное время. Еще двумя днями позже, 29 октября, Лодж имел сеанс с трансмедиумом мистером Питерсом, во время которого «опека» Майерса над Раймондом еще раз была подтверждена:
«Ваш семейный обычай подходить ко всему с точки зрения здравого смысла очень помог Раймонду прийти в себя... иначе ему было бы значительно труднее».
Он говорит: «Ф.М. помог мне больше, чем вы можете себе представить».
Теперь он говорит: «Ради бога, отец, разрушьте эту плотину, эту стену, которую ставят между нами люди. Если бы ты только мог увидеть, что вижу я: здесь сотни безутешных мужчин и женщин. Если бы ты видел таких же, как я, ребят здесь на нашей стороне, отгороженных от всех своих близких, оставшихся на земле, ты бросил бы всё и изо всех сил занялся бы только этим!»
Он хочет, чтобы я передал вам, что, когда он уходил из этой жизни, он испытывал чувство сильной растерянности и какого-то разочарования, он даже не догадывался о том, что это смерть. Вторым было чувство печали и горечи. Это – время, когда мужчины и женщины чувствуют, что с них как бы сдирается какая-то корка, - разбивается скорлупа всего привычного и условного... скорлупа безразличия... и каждый начинает заново мыслить, хотя некоторые и по-прежнему как эгоисты».
С этого времени Раймонд постепенно «идет на поправку», точно так же, как больной оправляется от шока травмы. У него появляется полная осознанность всех возможностей его нового положения и горячее желание скорее ими овладеть. Идет «выздоровление», хотя и медленно, но день ото дня, неделя за неделей все лучше и лучше. Во время сеансов, приходящихся на этот период «выздоровления» Раймонда, наконец был получен ответ, хоть и не совсем полный, на часто задававшийся ему вопрос: «Спят ли вообще люди в жизни после смерти?» Раймонд встретил там юношу по имени Поль, который помогал ему ориентироваться в новой жизни. Их взаимоотношения были описаны во время сеанса автоматического письма у медиума-автоматиста миссис Кеннеди: «Передайте, что Раймонд был на сеансе, и Поль говорит, что я могу бывать и потом, когда захочу. Поль говорит, что он здесь с семнадцати лет, он веселый парень, и все здесь его любят. Здесь, кажется, взяли за правило звать на помощь Поля, когда кому-нибудь приходится трудно». В этот момент вклинился сам Поль: «Раймонд уже спал... начиная со вчерашнего дня». Затем Поль рассказал о том, какую растерянность и смятение испытывают там вновь прибывшие, когда узнают, как трудно им теперь установить связь со своими родными и друзьями, оставшимися жить на земле, сообщить им, что они сами тоже живы.
«Они почти не верят в это. Всякий раз они думают, что это безнадежное дело, и готовы сдаться. Но я уговариваю их все время, прошу попробовать снова и снова сказать своей матери, что они живы... Ведь так много людей считает, что те, кого они любили, навсегда умерли. Все в тебе переворачивается, когда слышишь, как ребята рассказывают, что никто больше с ними не говорит».
На другом сеансе во время «выздоровления» Раймонда контролер миссис Леонард, Феда, сообщила: «Раймонд еще не совсем пришел в себя. Ему еще трудно, но у него много добрых друзей, которые ему помогают. Он знает, что, когда он будет немного больше подготовлен, его ждет много дел».
К середине ноября, через два месяца после своей смерти, Раймонд уже полностью восстановил все свои способности, освоился в своем новом окружении и был в состоянии описывать его подробно. Он теперь гораздо более уверенно справляется с трудностями передачи посланий живущим земной жизнью через медиумов. Он дает свой сугубо личный, субъективный, «импрессионистский» рассказ о том, что он видит вокруг себя, как всё это воспринимает, он ничего не анализирует, не пытается определить, является ли его нынешний мир «мысленным», квазифизическим, реальным или кажущимся, и не задается другими вопросами, столь значимыми для ученых-исследователей. Он просто рассказывает через контролера миссис Леонард, Феду, что сам видит и чувствует.
Сначала идет несколько сумбурный диалог о том, как устроен потусторонний мир. Затем после замечания: «Молитва помогает в вещах не очень важных» – Раймонд говорит через медиума, уже больше не прерываясь:
«Вы (это относится к участникам спиритического сеанса) не чувствуете себя такими настоящими, как люди там, где находится он. Для него стены теперь кажутся прозрачными. Больше всего его примирило с нынешней обстановкой то, что вещи выглядят здесь такими же твердыми и настоящими... Первый, кто его здесь встретил, был его дед, а потом и другие – о некоторых он прежде только слышал. Они все выглядят как обычные люди из плоти и крови, так что он с трудом мог поверить, что перешел в другой мир. Он теперь живет в доме из кирпича – вокруг есть деревья и цветы, и грунт твердый...Здесь ночь не сменяет день, как в земном мире. Иногда только темнеет, когда он этого пожелает, но время между светом и тьмой не всегда одно и то же.
Мне все время хочется понять, как все вокруг меня устроено, из чего состоит. Я еще этого не узнал... какое-то время я думал, что это мысли каждого из нас создают и здания, и деревья, и цветы, и твердую почву под ногами, но за всем этим кроется что-то большее... Теперь он больше всего занят тем, что помогает тем беднягам, которых война буквально выстреливает все время в мир душ».
На вопрос, обладает ли теперь Раймонд способностями предвидения, последовал ответ: «Иной раз кажется, что да, но предсказывать нелегко. Я не думаю, что теперь я действительно знаю больше, чем когда жил на земле».
Несколькими днями позже, на следующем сеансе с тем же медиумом, смешанное употребление первого и третьего лица становится в сообщении менее явным, и Раймонд все больше и больше говорит от первого лица и сам за себя:
«Если я буду приходить, тогда не должно быть печали, я не хочу быть как призрак на пиру. Не должно быть ни одного вздоха...»
Когда его спросили, носят ли в его мире одежду, Раймонд сказал: «Да ее здесь и делают. Можете представить меня в белых одеждах? Знаете, я сначала о них совсем не думал, да и не стал бы их носить – примерно так же, как если бы какой-нибудь невежественный человек приехал в жаркую страну, не имея ни малейшего представления о том, куда он отправляется. Сначала он решит носить свою одежду, но очень скоро станет одеваться наподобие местных жителей. Пока Раймонд привыкал и приспосабливался к новому окружению, ему давали носить его земную одежду; ему это позволяли и ни к чему не принуждали. ...Не думаю, что мне когда-нибудь удастся показаться своим ребятам в белых одеждах».
На одном из следующих сеансов Раймонд рассказывал о своем новом теле: «У меня почти такое же тело, как и прежде. Иной раз я могу себя ущипнуть, чтобы убедиться, что у меня на самом деле настоящее тело, и оно действительно настоящее, но только боли от щипка я такой не чувствую, как в прежней жизни. Внутренние органы, кажется, не так устроены, как прежде. Они, конечно, и не могут быть такими же, но все признаки – те же самые, и внешне всё похоже. И я как-то свободнее в своих движениях».
Затем диалог внезапно начинает идти в третьем лице: «Да, у него есть ресницы, брови, точно такие же, как и были; и язык, и зубы. У него появился новый зуб вместо того, который прежде был не в порядке. Хороший зуб теперь на месте старого. Прежде он знал одного человека, который потерял руку, но здесь у него теперь новая рука. Да, сейчас у него две руки. Ему кажется, что, когда он перешел в астральный мир, у него ее не было, она казалась неполной, но потом она все больше и больше восполнялась, и теперь у него совершенно новая рука...
Когда в прежней жизни кого-нибудь как на войне разрывает на куски, астральному телу требуется какое-то время, чтобы восполнить себя, собраться воедино и стать целым. Видимо, какая-то часть субстанции, которая, несомненно, имеет природу эфира, в этих случаях рассеивается, но она должна быть снова сконцентрирована. Духовное существо, конечно, не разрывается на куски, но взрыв все же определенным образом воздействует на него.
Нельзя сжигать тело умершего намеренно. У нас здесь иногда бывает очень трудно с людьми, которых кремируют слишком скоро после смерти. Живущие думают примерно так: «Надо сделать все поскорее – и дело с концом, ведь мертвому теперь все равно». Нельзя кремировать тело раньше чем через семь дней».
Затем следует: «Я не думаю, что мужчины и женщины находятся точно в таких же отношениях, что и в земном мире, но, кажется, они испытывают друг к другу те же чувства, но выражаются они несколько по-иному. Здесь, кажется, совсем не рождается детей. Чтобы иметь детей, люди должны быть посланы вновь в земной мир, в физическое тело, здесь никто не имеет детей...
Он теперь не испытывает желания есть, но он знает, что некоторые здесь хотят; он говорит, что им требуется что-нибудь давать есть, имеющее тот же вид, что и земная пища. На днях здесь появился парень, который хотел бы выкурить сигару. «Уж тут-то я загоню их в угол!» – думал он. Но ему смогли сделать что-то наподобие сигар, и он выкурил сразу четыре штуки; сейчас он на них уже не смотрит.
Кажется, люди здесь не получают такого удовольствия от своих прежних пристрастий, и постепенно они проходят. Но когда они только что появляются в нашей плоскости бытия, им хочется многих вещей. Некоторые, например, хотят мяса, другие – крепких напитков...
Раймонд может видеть солнце и звезды, но он не чувствует ни холода, ни тепла. Это не значит, что солнце перестало греть, но у него уже не то тело, которое ощущает тепло. Когда он входит в контакт с земной жизнью и как-то проявляет себя, то он немного чувствует либо холод, либо тепло – во всяком случае, когда присутствует медиум, но не тогда, когда он приходит в земной мир сам по себе, как обычно, чтобы посмотреть...»
Затем завязывается разговор о том, какого рода доказательства может привести Раймонд, чтобы они были наиболее убедительными. Диалог снова переходит в третье лицо: «Вот почему он сейчас собирает информацию. Ему так хочется ободрить людей, чтобы они смело ожидали новую жизнь, в которую все они обязательно вступят, и чтобы они поняли, что это разумная жизнь». И снова переход к первому лицу: «Я хочу здесь многое узнать и понять. Вам покажется это эгоистичным, если я скажу, что я не хотел бы вернуться назад? Я бы ни за что не расстался теперь с моей новой жизнью».
Тем людям, кто сильно привязан к своим любимым домашним животным, наверное, будет интересно узнать, что там видели собаку – по всей вероятности, ту же самую, по кличке Керли, про которую упоминал несколькими годами раньше Майерс через другого медиума.
С этого времени, упомянув также о «сотнях вещей, о которых я думаю, когда со мной нет медиума, и о которых хотел бы рассказать вам», Раймонд, иногда используя перекрестную связь двух медиумов, концентрировал свое внимание на выдаче очевидных доказательств относительно известных ему обстоятельств, семейных дел, домашних животных, привычек и человеческих свойств – обо всем, что мог знать именно он и что могло бы, вне всякого сомнения, доказать, что эти сообщения исходят от существа, которым является безусловно сам Раймонд Лодж. После этого, как и во многих других подобных случаях, важность и содержательность информации снижаются. Возникает такое ощущение, как будто дающий информацию считает, что он уже достаточно выполнил свой сыновний долг, помогая отцу в его исследовательской работе, и теперь хотел бы вернуться к своим собственным делам. Перед тем, как прекратить свои сообщения, Раймонд делает интересное замечание относительно литературы: он говорит, что в его плоскости бытия уже подготовлены книги, которые ожидают возможности быть внедренными в сознание подходящих для этого писателей и в конце концов быть опубликованными в «земном мире».

В заключение своей книги «Раймонд» сэр Оливер Лодж обращается ко всем, кто понес утрату близких, с целенаправленным советом:
«Меня можно спросить, рекомендую ли я всем, кто понес тяжелую утрату, посвятить столько же времени и внимания, сколько и я, чтобы установить связь со своими умершими близкими и документировать все сообщения? Совершенно определенно не рекомендую. Я – человек, изучающий эту проблему, а исследователь зачастую должен обращаться к труду специфическому и работать на основе детально разработанных методов. Я советую всем людям понять и осознать, что их утраченные близкие продолжают жить активной, полезной, интересной и счастливой жизнью, что они теперь в некотором смысле более живы, чем прежде. Всем людям следует прийти к решению жить собственной жизнью, принося пользу на земле до тех пор, пока они не воссоединятся с дорогими им людьми в другом мире».

Все выдающиеся лидеры Британского общества психических исследований – Сидгвик, Герней, Майерс, Ходгсон – и после своей смерти, из другой сферы жизни продолжали свои психические исследования. Они часто принимали участие в сеансах, представляли доказательные материалы или давали полезные технические указания. Из всех лиц, упомянутых профессором Джеймсом в его последней статье, - Майерс, Ходгсон и блестящий американский ученый Хайслоп, - только Майерс предпринял попытку полного описания бесконечно расширяющегося мира за пределами жизни на земле.
Ходгсон, однако, прояснил вопрос, каким образом ставшие бестелесными после своей смерти личности способны определять, а вслед за тем и использовать потенциальных медиумов.
Хайслоп сделал некоторые существенные заключения о структуре реальности в потусторонней жизни, особенно благодаря широкому спектру его исследований и наблюдений.
По мнению Лоджа, Ходгсон, чрезвычайно осторожный ученый, сделал два исключительно важных открытия, без которых все парапсихические исследования не смогли бы достичь дальнейшего значительного прогресса. Ходгсон очень рано понял важность этих проблем и посвятил их разрешению не один год своей жизни.
Во-первых, он дал определения методам коммуникации с потусторонним миром через посредство медиума, находящегося в трансе, и автоматического письма, и затем доказал справедливость своих гипотез демонстрацией результатов экспериментов.
Во-вторых, он собрал и разработал материал, который позволил покончить раз и навсегда с гипотезой о том, что случаи коммуникации «как бы» с иной сферой бытия через медиумов основаны просто на способности медиума получать информацию телепатически от живущих людей. Это устранение теории «телепатии между живущими» лишило опровержений сам факт поступления информации от людей уже умерших.
Каждый из нас обладает телом, которое называют или эфирным, или астральным, и которое взаимосвязано с нашим физическим телом. У одаренных медиумов, утверждал доктор Ходгсон, существует запас энергии особого рода, и эти скопления энергии видимы из эфирной сферы бытия как «свет». У миссис Пайпер, медиума, особенно тщательно изученного Ходгсоном, были две массы такой энергии – одна, соединенная с ее головой, другая – с правой рукой. «Я не берусь, - говорит доктор Ходгсон, - дать сколько-нибудь удовлетворительное объяснение описываемому мной процессу». Но то, что некий вполне определенный процесс действительно происходил, он продемонстрировал во время спиритического сеанса, на котором одна бестелесная личность из потустороннего мира передавала устные сообщения, используя «энергию головы», а другая – независимо от первой – передавала связную информацию с помощью автоматически, т.е. непроизвольно, писавшей правой руки.
Опровержение Ходгсоном теории «телепатии между живущими» включало убедительную демонстрацию им огромного по объему материала, который очевидным образом не мог поступить от живущих на земле людей. Он также сделал несколько собственных весьма оригинальных наблюдений. Он очень тщательно наблюдал и описывал происходившие во время сеансов типичные осложнения - сбои, туманность сообщений, влияние усталости, автоматические повторы, затухание связи. Ходгсон разработал очень сильную аргументацию, слишком сложную для пересказа в настоящем контексте, относительно того, что бестелесная личность для общения через медиума должна погружаться в дремотное состояние «припоминания», не дающее ей возможности быть в полном сознании. Он также указал на трудности, с которыми сталкивается личность человека, многие года стремившаяся овладеть умением эффективно использовать физический механизм своего собственного тела, затем вынужденная овладевать совершенно новой для него техникой жизни безо всякого физического тела, а потом, во время сеанса, оказавшаяся перед необходимостью использовать абсолютно незнакомый для нее физический «механизм» медиума. Реальные результаты таковы, каких только и следует ожидать в подобных ситуациях, - человек становится тем искуснее, чем больше опыта приобретает. Ходгсон показал, и не раз, что такой подход к тем, кто передает сообщения во время сеанса, как к разумным бестелесным личностям, поставленным в столь трудные условия, дает гораздо лучшие результаты, чем восприятие получаемого материала как телепатически переданных впечатлений живущих людей.
Он также отметил ясность памяти у недавно скончавшихся маленьких детей по сравнению с памятью тех невидимых участников сеансов, которые умерли детьми уже давно: они забывали чисто детские вещи. Это как раз то, что следует ожидать от нормально развивающейся, хотя и бестелесной, личности.
Профессор Хайслоп обратился к теоретической проблеме: из чего состоит воспринимаемый нами через опыт потусторонний мир? Если признать, что этот иной мир не может быть тем же атомным, молекулярным, ионным, корпускулярным, электромагнитным миром нашего земного опыта, тогда остается несколько возможностей. Есть много оснований предположить, говорит Хайслоп, что духовная жизнь после смерти не зиждется на сенсорной реакции на внешний стимул или ответных реакциях наших чувств и организма в целом на внешние раздражители, а является мысленной и творческой. Соглашаясь, что эта духовная жизнь требует избавления от чувственной жизни наших аппетитов, мы остаемся лишь с нашими органическими умственными свойствами и способностями в качестве нашего базового снаряжения. То, что «выживает после смерти внутренняя жизнь, - писал Хайслоп, - это именно наша внутренняя жизнь, а не физическая».
Но поскольку внутренняя жизнь в огромной степени состоит из сохраняющегося памятью нашего чувственного опыта, импринтов, автоматизмов, повторяющихся и обусловленных опытом, средой умственных навыков и привычек, то некая часть всего этого сопутствует нам на первом этапе нашего путешествия, начинающегося за чертой смерти. Резонно предположить, что такой разум будет сам воспроизводить для себя достаточно жизнеспособное факсимиле прежнего чувственного мира, что будет для него целесообразным на то время, которое ему потребуется, чтобы приспособиться к реальностям жизни в новой Вселенной чистого разума и чистого духа. Этот умственно созданный мир будет представляться личности совершенно реальным – «очень твердым и осязаемым», как выразился Раймонд.
Доброжелательное общество, встречающее вновь входящего в бестелесном мире, не желая ему потрясений, но стремясь помочь в его дальнейшем развитии, признает эту временную необходимость. Оно ободряет его и помогает поддерживать необходимую иллюзию, пока и эта душа не сможет достаточно приспособить себя к тому, чтобы принять реалистически свою новую ситуацию.
Хайслоп определил два вида накопленной информации.
Согласно одному, будущая жизнь включает в себя все основные черты нашего нынешнего мира, за тем только исключением, что там они недоступны физическим чувствам. В соответствии же с другим, мир за смертью построен на основе энергий чисто умственной природы. «Эти два массива информации, - говорит Хайслоп, - не обязательно противоречат друг другу и один другой исключают». И то и другое на самом деле сочетается уже и в нашей нынешней земной жизни: мы все живем жизнью как внешнего восприятия, так и жизнью нашего внутреннего сознания, мышления, воображения, созерцания. Не существует причины, подытоживает исследователь, почему бы такого рода комбинация не могла господствовать и в мире за смертью, хотя, может быть, и взятая в несколько иной «пропорции».
Ни в коей мере не задаваясь вопросом о том, что первично – духовное или материальное, что за чем следует, давайте посмотрим, сколь огромную часть нашей обычной повседневной жизни занимают вещи, состоящие не из чего-нибудь иного, но из чисто мысленных построений.
Для иллюстрации приведем самые обыденные примеры.
В нашем нынешнем мире мысленные, духовные и физические структуры и функции неразрывно переплетены между собой. Мы чувствуем и осознаем желание побыть в дружеском обществе (мысленная, духовная структура). Мы снимаем телефонную трубку, набираем нужный номер (физическая функция) и договариваемся (мысленная) встретить друга в определенном месте и в определенное время (физическая). Наши голоса создают колебания воздуха (физическая функция), и они воспринимаются как слова (умственная функция), которые непосредственно переводятся в дружеское общение (духовная структура).
Дети в США, например, обязаны, по закону, учиться в школе до двенадцати лет. Большая часть этого времени уходит на чисто умственную деятельность – дети получают организованные мысленные образы, мысленные конструкции, перерабатывают их в своем сознании за счет своей собственной умственной активности и демонстрируют, к удовольствию или неудовольствию учителей, конечные построения их собственной мысли.
Деловой мир в очень большой мере состоит из мысли. Изобретательный ум вынашивает «идею» (мысленное, духовное) продукта, книги, здания или нового потребителя (физическое). Идея получает физическое выражение в чертежах, проектах, описаниях, которые доносят ее до сознания других людей (мысленное), которые затем переводят ее в физическую «реальность».
На самом деле умственные построения доминируют в нашем физическом мире в гораздо большей степени, чем мы обычно считаем. Каждый предмет, каждое здание, каждое действие, которое мы предпринимаем, каждое движение - всё это обязано своим существованием начальному акту чистой мысли. Даже природе свойственно это качество. Песня птицы, форма цветка, если проследить их происхождение, окажутся созданными загадочными силами, имеющими свою сложную структуру, и по своей природе в значительной степени «разумными».
Когда анализируешь физические «реальности», столь дорогие нашим чувствам и, кажется, так необходимые для нашей физической деятельности, то оказывается, что они так же загадочны, как и мысленный мир, из которого они проистекают. Физики говорят нам, что этот физический мир построен из комбинаций электромагнитных и инерционно-гравитационных сил. Мы даем названия этим силам и наблюдаем за некоторыми их проявлениями, но никто из нас не может сказать, что они в действительности собой представляют.
То же самое относится и к миру мысли – духовному, умственному миру. Каждый из нас, несмотря на пребывание в повседневной жизни, проводит очень много времени в этом мире. Поэтому, например, музыканты в нем почти всегда с уверенностью рассуждают об эстетических структурах, для них столь же реальных и «твердых», как и сооружения из стали и камня для строителя, начало которым положила нематериальная мысль архитектора. В каждой сфере нашей жизни, независимо от нашего возраста и рода занятий, мы неизбежно сталкиваемся с первичной реальностью мысленных форм.
В какой же естественной для них окружающей среде живут или существуют эти мысленные формы? Посредством чего передаются?
Кроме очевидно установленного факта, что умственная энергия действует согласно законам, независимым от законов, управляющих физическими явлениями, наука мало что может сказать в ответ на эти вопросы. Столетний опыт исследований в области гипноза, телепатии и телекинеза доказал, что энергия мысли может непосредственно передаваться на расстояние и что эта энергия легко проникает через препятствия, которые непроницаемы для всех других форм и видов энергии. Советскими исследователями было продемонстрировано, что мысленная энергия может сообщать наблюдаемое движение физическим объектам. Американский полиграфист Клив Бакстер доказал, что человеческая мысль, направленная на клетки растения, проникает через электромагнитную защиту, а также через толстые препятствия из свинца и бетона. Спиритически одаренный американец Тед Сериос показал американским исследователям, что мысль может запечатлеть изображение на фотопленке.

Таким образом, у нас нет никакой необходимости обращаться к оккультизму, чтобы найти опору для нашего следующего шага к пониманию жизни за смертью.
Две необходимые для этого посылки имеют под собой широкий экспериментальный фундамент:
во-первых, структуры чистой мысли имеют первостепенное значение в человеческой жизни;
во-вторых, такие структуры могут существовать и в природе, и в человеческом обществе независимо от каких-либо физических явлений.
Эти два положения, представленные здесь как исходные, образуют мост между физическим миром наших основных чувств и миром потусторонним, который главным образом, если не абсолютно, есть мир мысли.



Интернет-агенство Промо-Ру Rambler's Top100 TopList Powered by Communiware
© 2017 All rights reserved. info@webrating.ru Информация о сайте